На информационном ресурсе применяются рекомендательные технологии (информационные технологии предоставления информации на основе сбора, систематизации и анализа сведений, относящихся к предпочтениям пользователей сети "Интернет", находящихся на территории Российской Федерации)

Женский мир

37 подписчиков

«В моей семье был настоящий ад»: стилист Лина Демби...

Лина Дембикова, стилист.  Владимир Дашевский, консультант, психотерапевт, кандидат психологических наук.

Лина Дембикова, стилист. Владимир Дашевский, консультант, психотерапевт, кандидат психологических наук.

Расскажи, пожалуйста, свою историю. С чего все началось? Когда ты впервые поняла, что по отношению к тебе происходит жестокое обращение (физическое или психологическое насилие) со стороны взрослых/родителей?

Лина Дембикова: Мне сложно говорить о нашей семье в позитивном ключе, атмосфера дома всегда была очень напряженной. Для меня скандалы были нормой: вечные крики и бросания предметов... В шесть лет я пошла в первый класс, в этот момент я осознанно и отчетливо понимало все, что происходит в моей жизни. А происходит настоящий ад. Не было ни дня, чтобы дома не звучали взаимные оскорбления и нецензурная лексика. Примерно с момента моего поступления в школу и начался перенос агрессии на меня. К третьему классу меня били уже регулярно и нещадно. Я постоянно из-за чего-то плакала.

Как распознать абьюз по отношению к себе? Отличаются ли сигналы восприятия таких ситуация у детей и взрослых?

Владимир Дашевский: «Абьюз — это насилие. Оно бывает физическим и эмоциональным. Часто люди, попадающие в отношения с человеком, который применяет насилие, уже испытывали его ранее в своих семьях со стороны родителей или близких. Это могло выглядеть не только как применение силы, но и как постоянная критика по поводу и без относительно действий, внешности, интеллектуальных способностей. Казалось бы, в этом нет ничего особенного. Но тот, кто оценивает, ставит себя выше. Возникают неравноправные отношения, когда один имеет право критиковать, а другой — нет. У ребенка нет никакой возможности осознать насилие, поскольку он чаще всего не может сравнить ситуацию в собственной семье с другими примерами. Когда ребенка бьют, унижают, подвергают сексуальному насилию, это чаще всего воспринимается ребенком как норма (как бы ужасно это ни звучало). Он выживает, может прятаться, сбегать, замирать, действовать агрессивно».

С какими эмоциями ты столкнулась, когда осознала, что это происходит в твоей семье? Были ли попытки поговорить об этом с кем-то из взрослых?

Лина Дембикова: Когда я была совсем маленькая, я понимала, что это нормальное (точнее обычное) поведение для моей семьи. Но я также понимала, что это не норма в целом. Когда тебе шесть, кроме того чтобы плакать, ты мало что можешь. А плакать я не любила, поэтому пока родители кричали, ругались и крушили дом, я просто брала молоток, прибивала косяки от вышибленных дверей и пыталась успокоить младшего брата. С возрастом осознание того какие гадости родители говорят друг другу росло, как и чувство стыда за происходящее. Сложно объяснить, но ребенку стыдно за то, как ведут себя родители, по крайней мере, мне было стыдно и страшно.

Для внешнего мира наша семья была успешной, обеспеченной: папа бизнесмен, мама домохозяйка — хорошо одета и обута. Да — эмоциональные, да — ругаются, но почему-то никто даже не мог подумать, что за закрытыми дверьми меня лупят как сидорову козу, бьют головой об стол, избивают платформой от обуви до синих ног. Я знала, что не виновата, но мне было очень стыдно, что я родилась в такой семье, где взрослые бьют слабых. Мне было стыдно сказать, что меня не любят, а бьют. Легче было казаться сильной и классной девочкой из хорошей семьи.

Когда я повзрослела, случилась беда с пальцем, его пришлось ампутировать. У меня был шанс рассказать все врачу, но я понимала, что, во-первых, доказательств никаких нет, во-вторых, идти в приют хуже, чем иметь возможность закончить хорошую школу и получить образование. Мне было почти 12, и я могла взвесить варианты, я уже была в 8 классе. В 13, когда я поступала в вуз, частные преподаватели замечали, что у меня синяки на лице; я приходила часто в слезах. Но они молчали: думаю, им было стыдно спросить. Не знаю, как точно это описать, но у меня всегда было ощущение, что люди боялись задать вопрос и получить «тот самый» ответ. Я помню, как однажды, когда я захлебывалась слезами при входе на занятие к учительнице, мне просто тихо говорили: «Потерпи, скоро повзрослеешь, и все закончится».

Как заметить, что с ребенком плохо обращаются дома? Может ли невербальное общение помочь распознать, что ребенок находится в беде? Было ли у тебя что-то подобное?

Лина Дембикова: Любые синяки и ссадины, повторяющиеся регулярно, точно говорят о том, что в семье что-то не так. Я была отличница, сильная и очень уверенная себе, так что дети, подвергающиеся домашнему насилию, не всегда замкнутые и подавленные. С детьми надо общаться, узнавать их. Можно последить за тем, как общаются родители с детьми. Дерганье за руку, резкие нервные движения по отношению к ребенку могут быть тревожным звоночком. Манера общения между родителями также важна: если есть очевидная агрессия, то она, скорее всего, идет дальше на детей. Но распознать это все равно довольно сложно, ведь, как я уже говорила, со стороны моя семья была очень благополучной и никто бы не подумал, что у нас дома практикуется домашнее насилие. Всем ведь кажется, что детей обижают только в малообеспеченных и неблагополучных семьях. А это далеко не так.

К кому ребенок может обратиться за помощью, если он подвергается нападкам со стороны родителей или близких? Как найти внутренний баланс и силы, чтобы не опускать руки?

Владимир Дашевский: «Когда ребенок подвергается нападкам со стороны родных, он испытывает шок и ему очень стыдно об этом рассказать, тем более, если абьюзер кто-то из близких. Прежде всего очень важно, чтобы было психологическое просвещение со стороны мамы или папы. К счастью, детская психика очень гибкая и адаптивная и в большинстве случаев она может переработать такие травмы. Бывает так, что люди живут с этими травмами всю жизнь и живут неплохо. Дети выживают, они справляются с этими трудностями, но их характер, конечно, подвергается изменениям. Как дерево искривляется под воздействием сильного ветра, так и психика ребенка меняется».

Пройдя этот путь, что ты посоветуешь делать, тем, кто оказался в такой ситуации?

Лина Дембикова: Важно, что в такой ситуации оказывается и жертва, и агрессор. Если родитель понимает, что не может контролировать эмоции, испытывает вспышки агрессии и выплескивает их на детей, то стоит срочно обратиться к психологу и решать эту проблему. Этого не нужно стыдиться, многие родители находятся под огромным прессингом и не выдерживают стресса. Лучше обратиться сразу к профессионалу, чем пытаться справиться самому, загонять себя в чувство вины и дальше вредить детям. Если ребенок/подросток оказался в такой ситуации, то стоит обратиться за помощью и советом ко взрослому, которому вы доверяете.

Ни в коем случае нельзя винить себя в том, что с вами происходит. Главное, чтобы дети знали, что они не являются причиной агрессии, они не виноваты, и они не плохие. Жертвам насилия важно найти точку поддержки. Понять, что людям не безразлично их положение. Что их могут любить, защищать и поддерживать. Что они это достойны.

Как вести себя по отношению к агрессорам?

Владимир Дашевский: «Чаще всего от агрессоров страдают женщины. Они бесконечно долго терпят побои, унижения и не обращаются за помощью. Это связано во многом с тем, что наше общество достаточно толерантно к проявлению насилия, потому что насилие является частью вертикали власти. И поскольку оно начинается в семье и пронизывает все слои общества, для многих людей не происходит ничего особенного, если в кафе мужчина позволяет себе ударить трехлетнего ребенка, или женщина приходит с синяками и ссадинами на работу.

Как себя вести? Ни в коем случае не принимать насилие по отношению к себе! «Бьет, значит любит» — это не так! Если в семье такое происходит, значит у вас серьезные проблемы. Не стоит мириться с насилием и покрывать его. Если это возможно, нужно действовать публично, если нет, то нужно выходить из этой ситуации. Для этого, конечно, требуются помощь и поддержка. Практически в каждом крупном городе есть благотворительные фонды и специализированные организации, центры помощи жертвам домашнего насилия. Необходимо заранее выработать план побега: должна быть какая-то сумма денег, документы. Иногда это бывает нелегко собрать, так как женщины контролируются мужчинами. Нужно бежать и подавать в суд. Но ни в коем случае не оставаться в этой ситуации!»

Как не дать загнать себя в угол и не принимать позицию жертвы?

Владимир Дашевский: «Не принимать позицию жертвы осознанно очень сложно, она слишком глубоко зашита в отношения. Я бы сказал, что это зависит от глубины дна: насколько больно и долго вы готовы терпеть. Для одних достаточно словесного оскорбления, чтобы прекратить отношения, а для кого-то и сломанный нос не может быть причиной. Здесь очень сложно дать конкретный совет, но нужно понимать, как минимум, что происходит. А если сложно понять самому, то следует обратиться за помощью к психологу или психотерапевту».

А если человеку со стороны известны факты насилия над детьми, каким должен быть его первый шаг? Как не остаться в стороне и при этом не навредить ребенку еще сильнее?

Лина Дембикова: Очень сложно однозначно дать совет. Ведь семьи разные. Есть такие, где родители просто в состоянии стресса, например. Мама не справляется, срывается, но понимает, что она не права. Она злится на себя еще больше и чувствует вину, гложет себя, и ей становится еще хуже. Таким семьям можно помочь. Иногда людям просто нужна поддержка со стороны. Если вы видите маму, которая просто «зашивается» и срывается — предложите помощь. А есть и агрессоры — с ними сложнее. Они не признают, что у них проблемы. Если вы понимаете, что ребенку грозит опасность и к нему регулярно применяется насилие в явно выраженной форме, стоит обратиться в органы опеки. Как минимум, для начала с такими родителями проведут разъяснительные беседы.

Как правильно человеку вне конфликта придать подобную историю огласке? Стоит ли предпринимать попытки помощи самостоятельно или сразу обратиться к специалистам?

Владимир Дашевский: «Самая большая проблема в историях, связанных с насилием в том, что оно не заканчивается, а наоборот, увеличивается как снежный ком. Однажды применив насилие, человек, скорее всего, будет применять его снова и снова. Молчание как будто поощряет автора насилия применять его в очередной раз. Чаще всего конфликт предается огласке случайно. Когда кто-то обнаруживает побои (при этом жертва всячески старается покрыть своего агрессора, но эти факты неожиданно всплывают), когда в дело вмешиваются родственники или же кто-то попадает в больницу. Часто попытки решить проблему самостоятельно бывают опасными. Необходимо прибегнуть к помощи специалистов. Для начала необходимо сделать так, чтобы были свидетели происходящего. Также возможно обращение в фонды, к специалистам, в центры поддержки жертв насилия. Иногда нужно просто спрятаться, чтобы вас не нашли. Все это предлагают центры. Есть квартиры, где можно безопасно проживать, есть места, куда можно отводить ребенка по аналогии с детскими садами, есть возможности найти работу. Главное помнить, что вы не одна!»

Какие меры, на твой взгляд, необходимо предпринять в нашей стране для защиты детей от жестокости и насилия?

Лина Дембикова: Во-первых, об этой проблеме нужно больше говорить. Общество должно воспитать четкое ощущение недопустимости агрессии по отношению к детям. Нам необходимо сломить десятилетиями сформированный паттерн, что в семье можно все, и никто ничего не сможет сделать. Должна быть социальная ответственность за моральное и физическое насилие на всех уровнях.

Во-вторых, необходимо работать с детьми и доносить до них понимание, что никто и ни при каких условиях не может причинять им вред. Дети должны понимать, что есть норма, а что нет. Они должны знать, что взрослые готовы защитить, если понадобится, что попросить помощь не стыдно.

В-третьих, необходимо создать бесплатную анонимную помощь как для детей, подвергшимся издевательствам, так и для родителей, которые нуждаются в помощи и не могут сами справиться с агрессией и стрессом. Зачастую родители просто впадают в отчаяние и сами не знают, как вырваться из этого круга агрессия — вина — агрессия. Они должны знать, что могут попросить помощь и у них не отнимут детей.

Ты уже давно не живешь с родителями. Как ты справляешься с внутренними обидами и плохими воспоминаниями?

Лина Дембикова: С 15-ти лет, когда я стала жить одна, и примерно до 25 лет я несознательно жила по принципу доказать, что я чего-то стою и что меня надо было любить. Из серии: «Вон, какая я стала, а вы не ценили, не любили!» Несмотря на то что я не ждала никакой поддержки, извинений или признаний (я знала, что их не получу), все равно внутри была обида за несправедливость. Когда речь заходила о родителях, я расстраивалась, хотя и старалась это не показывать.

А потом в 25 лет я резко я остановила себя. Стоп, они ведь ничего не поймут, они взрослые люди, их уже не поменять. Почему я должна жить попыткой им что-то доказать? Долго ли я буду тащить их выбор на себе? И меня отпустило. Я поняла, что наше прошлое делает нас теми, кто мы есть. Но не определяет, кто мы. Только в руках человека выбор, как ему жить! И я хочу жить свободной, счастливой и без оглядки на прошлое. Теперь у меня нет обиды. Только благодарность за то, что все эти испытания сделали меня такой, какая я есть: сильной и честной с собой.

Работа над собой может сопровождать нас всю жизнь. Что бы ты посоветовала тем, кто не может справиться со своей агрессией, принятием себя и другими проблемами? Как направить свой гнев и злость в правильное русло, не вымещая его на близких людях и окружающих?

Лина Дембикова: Нужно честно с собой разговаривать, научиться признаваться, если у вас есть проблемы или вы не правы. Если вы понимаете, что вы неспособны контролировать свои эмоции, нарушаете личные границы других людей, да и вообще не чувствуете себя счастливым, то лучшее, что вы можете сделать по отношению к себе и близким, — обратиться к психологу.

Терапия помогает научиться разговаривать с собой, отвечать себе на самые неприятные вопросы и работать над внутренним балансом. Ходить к психологу — это то же самое, как ходить и к другим врачам, это забота о своем ментальном здоровье.

Как спустя время доверится людям и грамотно проработать свои болезненные воспоминания? Как найти в себе силы вновь мысленно пережить и отпустить этот опыт?

Владимир Дашевский: «На мой взгляд, этот вопрос требует профессиональной психотерапевтической помощи. Нужно обязательно обращаться к специалистам; есть много направлений психотерапии, которые работают с детским посттравматическим опытом. Традиционно это психоанализ, но есть и другие психодинамические методы. Из современных прекрасные результаты дает схема-терапия, которая как раз направлена на распознавание детских эмоциональных схем и тех потребностей, которые были не удовлетворены в детстве. В этом методе является возможным переписать травматический сценарий, чтобы разрушить те нейронные цепочки, которые сложились в голове у человека и которые производятся снова и снова, когда он переживает травму. Отпустить самостоятельно такой опыт не получится».

Сейчас тебя можно увидеть в шоу о преображениях «Перезагрузка» на ТНТ, ты помогаешь девушкам найти свой стиль, понять и принять себя, вместе с другими экспертами вы делаете полную трансформацию героинь. Принять участие в таком проекте тебя подтолкнула твоя личная история?

Лина Дембикова: Я думаю, отчасти к выбору профессии меня подтолкнуло желание помогать людям и любовь к красоте. Возможно, через одежду я хотела быть особенной, яркой, заметной. Я с самого детства сходила с ума по нарядам. И именно в работе стилиста была возможность самовыражаться и делать что-то доброе для людей. Наша программа мне нравится тем, что мы не просто даем кратковременное ощущение перевоплощения из Золушки. Мы помогаем девушкам, для которых перезагрузка и внешняя, и внутренняя — это шанс на новую здоровую и счастливую жизнь. Для них наряды и новый образ — это возможность поверить в себя и полюбить себя. А программы, которые поднимают остро-социальные вопросы, для меня важны особенно. Мы говорим о важных вещах, о которых раньше молчали или стеснялись говорить.

Мы поднимаем такие темы, как алопеция, особенности внешности, враждебные или пост-травмы, жестокое обращение в семье, социальная адаптация. И я горжусь, что помимо красивых преображений мы говорим еще и на сложные темы.

Если бы у тебя была возможность вернуться в прошлое и дать совет самой себе, что бы ты сказала?

Лина Дембикова: Больше ценить людей, верить, что нужны близкие. Когда растешь в такой семье, то считаешь, что ты сам по себе. Поэтому не ценишь людей вокруг. Научиться меньшей «принципиальности» и адекватной гибкости в коммуникации с людьми у меня получилось сильно позже, уже в сознательном возрасте. И еще я бы шепнула себе на ухо: «Все пройдет, и впереди будет крутая жизнь. Не бойся своих талантов!» Или я бы просто молча обняла себя... Мне тогда этого очень не хватало.

@lina_dembikova

 

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх